• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: фанфик по samurai champloo (список заголовков)
02:04 

редкая, но нежная тварь ....
You can have what’s left of me...

Bob Dylan



Сначала возвращается слух.

Слышен ветер за хлипкими стенами, слышно, как неустанным шорохом отвечает ему листва в деревьях, как волны набегают на берег под обрывом.

Слышно, как хрипло, с трудом дышит рядом тот, кого ты не смог убить. Кто не смог убить тебя.

Кажется, все тело болит, но это скоро пройдет. Это просто доказательство того, что им удалось пережить последний бой, который дорого стоил. Обоим.

И теперь они, видимо, лежат в жалкой хижине над обрывом, где встретил свой нелепый конец тот самый самурай, пахнущий подсолнухами, которого они так долго искали.

– Джин. Ты сдох?

Сиплое дыхание.

– Нет.

– Смотри, не подыхай. Мы с тобой еще не закончили.

– Да. Не закончили.

Блики света по доскам на полу. Сквозь блики двигается рука, шевелятся узловатые пальцы, кольца татуировок на запястье то выныривают на свет, то снова растворяются в полумраке. Рука ползет так упорно, что, кажется, способна по собственной воле тащить за собой тело.

– Меч сломался. Нужно найти новый. И твой тоже.

– Найдем.

Долгий выдох клокочет на губах.

– Вот сучка.

– Кто? – Джин поворачивает голову, щурится в темноте. Удивляясь тому, что Муген сумел подползти почти вплотную к нему. Нос к носу. Чуть хмурит брови.

– Фуу, конечно, кто же еще. Мужчина никогда не должен слушать женщину. Или она отравит ему мысли.

Так трудно улыбаться, но хочется. И Джин улыбается.

Солнечный свет падает на них сквозь деревянные решетки окон. Их тела исполосованы этим светом.

– Женщина – это зло, – сосредоточенно шепчет Муген, а его рука все ползет и ползет сама по себе, забирается на живот Джина, по бинтам, по отзывающимся под ними ранами, ниже... И надо остановить его, но Джин не может. Он, не отрываясь, смотрит в лицо Мугену, будто зачарованный движением его губ.

– Женщина учит мужчину чувствовать страх, – упрямо бормочет Муген. – Учит бояться за нее. За нее, дуру. За того, кто рядом с тобой. Она делает мужчину подобным себе. Делает слабым. Делает женщиной с членом.

Ладонь Мугена привычным движением находит прорезь хакама, проскальзывает в нее, забирается дальше в пах.

И бестолковое тело хочет ему ответить. И отвечает, мгновенно отзываясь болью в едва закрывшихся ранах.

– Не надо, – просит Джин. Он пытается хмурить брови, но без привычной стеклянной преграды, которой служили ему очки, чувствует себя таким беспомощным, таким близоруким.

– Надо, – сурово обрывает его Муген. Он непреклонен.

– Мужчина может общаться с женщиной, только если она шлюха. Потому что мужчине надо иногда спустить в шлюху, – от напряжения на лбу Мугена выступил пот, он то и дело прикусывает губу. – Либо мужчина должен найти себе друга. И трахаться с ним. А от женщины одно только зло.

Джин закрывает глаза и начинает тихо смеяться. Потому что логика Мугена великолепна. Ему даже нечего возразить на столь бесспорные умозаключения. Смеяться тоже больно, но этот смех и эта боль очищают. Как будто бы внутри него бьются все новые и новые стеклянные стены, и внутрь него проникает ветер, проникает море, проникает жизнь.

И его бедра поют, отвечают настойчивым угрюмым ласкам Мугена. И совсем не хочется себя сдерживать. Хочется взять от этого мига все.

Муген.

Грязный пират. Бешеное животное.

Единственный друг, который когда-либо был у него.

Перед глазами плывут круги. Так хорошо, и так больно. И громкое дыхание касается его лица, его уха.

– Так же нельзя, – последний раз пытается протестовать Джин, но у него уже нет сил бороться с накатывающей волной.

– Давай, Джин, давай. Ты сильный. Сделай это для меня, – почти угрожающе шепчет ему в лицо Муген. Его дыхание пахнет несвежими зубами, но Джин понимает, что его собственный запах не лучше. И это лишь еще одно доказательство, что они реальны. Они сделаны из плоти и крови. Они оба живы.

Теплые настойчивые пальцы быстрее и упорнее трут его плоть, и больно, и хорошо, и он уже на грани.

– Бля, Джин, я дурею, до чего ты красивый с распущенными волосами, – ни с того, ни с сего, очень серьезно заявляет Муген.

И больше уже ничего не надо, ни движений, ни дыхания, ни звуков, потому что Джин уже кончает. И тут же платит за короткое наслаждение: чувство такое, будто сотни острых ножей пронзили ему внутренности. Так больно, что перед глазами все становится белым. Но это не надолго. Это быстро проходит.

– Муген, – шепчет он, с трудом приоткрывая глаза. – Муген.

И видит, как пират облизывает свои перепачканные пальцы, и улыбается ему, и продолжает облизывать.

– Муген, ты серьезно?

– Серьезно что?

Спрашивать неловко, потому что Джин знает: он не должен чувствовать себя польщенным. Да и глупо все это.

– Про то, как я выгляжу... с распущенными волосами.

Муген смеется и кашляет, и кривится от боли, и ругается, и снова смеется, и снова кашляет.

– Конечно, не как женщина с большой грудью. Но для тебя вполне ничего. Нет, правда, мне нравится.

И это так глупо, что они оба смеются. И оба кашляют. И снова смеются.

А потом Муген без сил опрокидывается на спину, и, кажется, стены уносятся ввысь и опадают в такт его затрудненному дыханию. И тогда Джин поднимается на локте над ним. Долго смотрит в лицо пирату. А потом осторожно касается кончиками пальцев глубоких порезов от багнака на его лице.

– Ты тоже неплохо смотришься с этими отметинами. Теперь никто не усомнится, что ты уголовник.

Муген усмехается, задевая губами его пальцы, щерится совершенно очаровательно и одновременно дико, подается вперед всем телом:

– Отсоси мне, сукин сын, самурай, – почти угрожающе шепчет он и разом обмякает, вновь потеряв сознание.

Джин опускается рядом, молча кладет ладонь ему на лицо – на большее просто нет сил. Только слушать кожей его дыхание, заставляя боль внутри стихнуть, убрать когти, замолчать.

Просто Джин сам понимает, что Муген прав. Каким-то чудом Фуу привязала их к себе. И привязала друг к другу. Это делало их слабыми, делало уязвимыми и одновременно придавало новые силы.

Честно говоря, Джин вовсе не был уверен, что смог бы победить Руку Бога, если бы это не было вопросом жизни и смерти для суетливой маленькой обжоры с большими глазами.

И большим сердцем.

И Муген...

Муген...

В ловушке солнечного луча одиноко танцевала капустница. Ее простые белые крылышки то вспыхивали, то гасли в такт взмахам. Будто билось маленькое белое сердце.

Дыхание Мугена влагой оседало у него на ладони.

Джин закрыл глаза.

Просто Муген был прав. Им нельзя больше оставаться вместе. Или они невидимыми корнями врастут друг в друга, пронизывая плоть, мысли и душу. Они уже начали это делать. Они делали это прямо сейчас. Джин чувствовал эти корни в себе. Чувствовал, когда смотрел на грязные спутанные волосы, на смешную щетину, клочками растущую по подбородку, на высокие скулы и широкую складку рта. Браслеты татуировок на щиколотках и лодыжках, костлявые узлы колен и локтей. Он научился знать и понимать это тело, как свое собственное. Если не лучше.

Надо перерубить эти корни, пока они вросли еще не так глубоко. Пока это возможно.

Свет становился все более золотым, а затем красным.

Наконец стемнело.

Тихонько скрипнули седзи, мягко ступая, в дом вошла Фуу. Устало вздохнула над ними и села на корточки, разжигать очаг.

– Фуу, – тихо позвал он. Ее имя, как долгий выдох на губах. – Фуу.

– Джин! – маленькие пяточки тут же протопотали к нему, розовое кимоно подобралось вокруг худеньких щиколоток. – Слава богам, ты жив.

– Фуу, дай мне воды.

– Да, сейчас принесу, Джин.

– Фуу.

Она, как обычно, пахнет свежестью и чистотой. Маленькая глупышка.

Она поит его, заботливо поддерживая под спину.

Глупышка.

– Муген спит, не волнуйся. Я говорил с ним.

Наверное, она единственный человек, который умеет излучать свечение своей радостью. Смешная девчонка.

Где-то далеко внизу бьются о берег соленые волны.

– Фуу, как только мы с ним сможет подняться на ноги, мы покинем тебя.

Она коротко прижимается к его плечу.

– Я знаю, Джин. Не волнуйся, со мной все будет в порядке.

Она умеет быть сильной. Смешная маленькая девочка-самурай. Он хотел бы сказать ей об этом, но так тяжело не уснуть.

* * *

Они много спали. Они дышали вразнобой. Они поправлялись.

Уже могли сидеть. Уже могли есть.

– Ты теперь вернешься к той женщине? – тихо спросила Фуу. – Из Хамаматсу?

Она очень изменилась за эти дни, совсем не кричит на них. Ухаживает, как за маленькими детьми. И смотрит так грустно.

Джин ест молча, не поднимая головы. Можно подумать, он не слышал ее вопроса.

Потом кивает.

– Шино. Да. Я обещал.

Рядом фыркает Муген. Сережки отблескивают у него в ушах.

– Тогда я отправлюсь в Кансай. В тот город. С большим борделем.

Шорох движения, близоруко щурясь, Джин смотрит на пирата. Будто ждет: сейчас тот скажет, что пошутил.

– Ну, помнишь, в пять этажей. Там была красивая шлюха. За ней остался должок. Хочу найти ее, и пусть рассчитается, как положено.

Джин еле заметно хмурится, массирует пальцами переносицу.

– Если я правильно понял, о ком ты говоришь, она была не шлюха.

– Какая разница, – безразлично отмахнулся Муген. – Я заплатил за то, чтобы ее трахнуть. Я своего не получил. За ней должок.

– Ну, если так, – пожимает плечами Джин.

Он настолько равнодушен к происходящему, что ему абсолютно никто не верит.

– Еда готова, – извиняющимся тоном произносит Фуу.

Голод – страшнейший из врагов самурая.

Оба с энтузиазмом набрасываются на пищу. И это хорошо. Значит, они поправляются.

Фуу и радостно, и страшно понимать это.

Насытившись, Джин тянется за водой, но палочки Мугена быстрее молнии перехватывают его запястье.

– Поквянись, что будешь хванить мне вевность, – щеки пирата так плотно набиты рисом, что сложно разобрать слова.

– Сначала доешь, потом говори, – тихонько сердится на него Фуу.

Муген шипит на нее, потом разом заглатывает, все, что было во рту и, подавшись вперед, опирается на руки у самых коленей Джина, снизу вверх шипит ему в подбородок:

– Поклянись, что никогда не будешь спать ни с кем, кроме меня.

Джин давится рисом, долго кашляет и от этого не может смеяться. Его улыбка, как проблеск на лезвии катаны.

– Хорошо. Только тогда и ты поклянись, что у тебя никогда никого не будет.

С минуту они пристально смотрят друг другу в глаза, и Фуу так невероятно неловко присутствовать при всей этой сцене.

– Ладно, поклянись, что не будешь спать с другими мужчинами. Тогда я поклянусь тоже, – идет на уступку Муген.

И Джин улыбается и кивает.

И Фуу так светло и грустно на душе, потому что она понимает: все, о чем она может попросить этих двоих, – никогда не соглашаться сопровождать какую-нибудь другую девушку в ее поисках. Но она сама знает, что это нелепая просьба. Все, что она может, тихо отвернуться и вытереть глаза рукавом.

– Не грусти, Фуу. Наша страна очень маленькая. Куда бы мы ни пошли, мы однажды неизбежно вновь натолкнемся друг на друга.

– Обязательно, Фуу.

Не поворачиваясь к ним, она старается улыбнуться.

– Главное, будьте к тому времени живы. Оба.

Ветер шуршит листьями деревьев, и слышно, как далеко внизу волны набегают на берег.

Япония – маленькая страна. Они обязательно встретятся снова. Если останутся живы.



Конец

@темы: фанфик по Samurai Champloo

01:56 

редкая, но нежная тварь ....
05.05.2010 в 09:57
Пишет Ugarnaya_uno:

утреннее, фанфик=)))
эммм.... с утра пораньше, я знаю, но пусть будет=))

Фэндом: Samurai Champloo
Название: Нечто больше, чем...
Автор: я=)
Жанр: драббл
Рейтинг: G за намеки
Пейринг/Персонажи: Дзин, Муген
Отказ от прав: просто шалю=)
Размещение: захотите, мне скажите=)
Предупреждения: если увидете ООС, то ООС=))
Спасибо: моему дорогому панамке-сан=))

читать

URL записи

@темы: фанфик по Samurai Champloo

01:42 

Рассвет

редкая, но нежная тварь ....
09.03.2008 в 02:14
Пишет [Kaya.]:

Выполненный заказ. Самурай Чамплу
Первый выполненный заказ :) И своеобразное, чуть запоздалое поздравление с праздником :)
Для канарейки_жёлтой, которая хотела по Самурай Чамплу: Дзин/Муген.

Я люблю все объединять в циклы, и сейчас не отступила от этой доброй традиции. Все принятые в первом круге (о! звучит как первый круг ада, ну и фиг с ним!) заявки будут объеденены одним понятием, одной идеей. Кроме того, это первый мой опыт выполнения заявок. Учитывая все это, название цикла будет "Пробуждение".

Еще раз напоминаю, что пишутся эти фанфики исключительно ради "позабавиться" и на головокружительную глубину философской мысли не претендуют :)

Нуууу... от всего открестилась, вроде...

Картиночка, сыгравшая не последнюю роль в создании этого фанфика:



канарейка_жёлтая, принимайте, пожалуйста :)

Название: Рассвет (Из цикла "Пробуждение")
Фендом: Samurai Champloo
Автор: Dara(Child of the Mist)
Вычитка:aki-no-neko
Пейринг: Дзин/Муген
Рейтинг: R
Жанр: PWP
Категория: Яой
Предупреждение: на глубокий философский смысл текст не претендует
Отказ от прав: С написания и выкладки данного произведения ничего не имеем.

Иногда есть смысл вернуться. К началу. Чтобы найти новый путь.

Может быть поэтому, сколько бы он не петлял, останавливаясь по дороге во всех городах, не застревал старательно в кварталах развлечений, снова и снова он оказывался здесь.

На этот раз Муген сдался…

Фиолетовое небо, расчерченное длинными багряными полосами, словно порезами, сочащимися розовой, персиковой, золотой красками, стекающими в бесконечное темно-синее пространство океана, идущее едва заметной рябью глубокого, успокоенного дыхания.

Его колыбель и его могила…

читать дальше

URL записи

@темы: фанфик по Samurai Champloo

00:18 

редкая, но нежная тварь ....
Пишет Lu Korso:
08.08.2010 в 22:12


…Солнце медленно садилось за горизонт. На берегу реки стояла звенящая тишина, в гладкой воде были видны отражения облаков.
Муген уже доел свою порцию онигири и теперь с удовольствием потягивал сакэ. Дзин лежал на траве, положив руки под голову.
- Я тут подумал… осень уже, может нам пойти к морю? – Муген был южанином и не любил холод.
- Можем… Я и сам думал повернуть на юг.
- Неужели по мне соскучился?
- Кто знает…
Муген тут же лег рядом и заглянул в серые глаза.
- А я думал, прогонишь.
- Такого как ты прогонишь, как же.
- Жалеешь?
- Нет, сначала я подумал – путешествие было, и неважно, чем оно закончилось. Ведь путь важнее цели. Но теперь я так не думаю.
- Слушай, по-моему, мы зря теряем время на разговоры. Давай лучше трахнемся.
Дзин встал и отряхнул хакама.
- Идем, я видел недалеко заброшенную хижину.
- Зачем куда-то идти? Тут вполне подойдет, - Муген схватил тонкою руку и потянул на себя.
- Вставай, а то я передумаю.
- Все-все! Уже иду.
По дороге они прошли мимо небольшого храма, и Муген вспомнил слова Дзина.
- Кстати, ты же клялся Буддой, что убьешь меня. Помнишь?
- Так теперь у меня много времени для исполнения этой клятвы. Хотя кто знает, Будда милосердный бог, может он нас и простит.

URL комментария

@темы: фанфик по Samurai Champloo

00:17 

редкая, но нежная тварь ....
Пишет Lu Korso:
08.08.2010 в 22:12


Выдержать все это было просто невозможно, хотелось взять его прямо сейчас. Остатками незамутненного сознания Муген понимал - еще рано, он должен подготовить ронина, иначе ему может быть больно. И он опять смочил палец слюной и осторожно протолкнул вовнутрь. Теперь уже послышался приглушенный вздох, видимо все происходящее приносило удовольствие не только ему.
Муген почувствовал, как от возбуждения стало ныть в паху, но попытался отвлечься от этих мыслей. Еще раз пройдясь вверх-вниз по ровному члену и продолжая нежно поглаживать его рукой, он стал опускаться ниже. Его язык прошелся по основанию и стал скользить по промежности. Бедра партнера задрожали, и тот непроизвольно раздвинул ноги шире. Не переставая ласкал член рукой, Муген добрались до тугой дырочки, которую осторожно растягивал пальцем, и стал облизывать, щекотать чувствительную кожу вокруг. Он осторожно входил то пальцем, то языком, постепенно расширяя и растягивая любовника. Вот уже беспрепятственно вошло два пальца, он почувствовал внутри точку, от прикосновения к которой все тело под ним начинало сладко трепетать. Совсем забыв о себе и о своем изнывающем от напряжения члене, он думал только о том, как ему хочется заставить любовника сойти с ума от похоти и страсти. Уже вошел третий палец, когда наконец-то раздался звук, которого он так ждал. Дзин застонал. Муген чувствуя, что он уже на пределе, опять накрыл член губами, и сильно втянул его в рот. Ронин ахнул, забился в сильных руках и стал кончать. Мышцы вокруг пальцев сжались и начали ритмично сокращаться.
Это продолжалось всего минуту, но обоим казалось, что прошла чуть ли не целая вечность. Когда внутри затихли последние отголоски оргазма, он отпустил любовника и, приподнявшись, лег на него сверху. Дзин был все еще во власти только что пережитого наслаждения, на верхней губе и висках собрались маленькие капельки пота, глаза затуманились, мокрые пряди прилипли к шее. Все его тело расслабилось, стало мягким и податливым.
- Поцелуй меня… - Муген даже не услышал, а скорее угадал по губам, едва распознав сбивчивый шепот.
И это была как команда к действию, больше сдерживать себя он был не в состоянии. Дзин уже не отворачивался, а сам ловил губы, отвечал на неистовый поцелуй с такой же страстью. Их тела, их руки, их ноги, все переплелось, словно они слились в единое целое. Не разрывая поцелуя, Муген забросил одну ногу любовника на плечо и разом вошел до половины. В ответ стон, от которого сорвало последние тормоза. Внутри так горячо, мягко, и разнеженное тело принимает его так охотно. Немного отступить и опять врезаться в узкий проход. Он почти задыхается от потрясающего ощущения горячего тела, в которое он входит, от стонов любовника, в которых переплелись страсть и боль, от вида стройного и мокрого от пота тела, содрогающегося под ним при каждом движении.
У Дзина опять встало, и Муген тесно прижавшись к нему, зажал его член между их животами. Зрелище, открывающееся его взгляду, было просто великолепно, оно возбуждает так сильно, что оторваться невозможно. Он и представить не мог, что строгий самурай может так выглядеть. Свои очки он уже потерял и можно видеть, как его серые глаза потемнели, а темные длинные ресницы отбрасывали тень на влажные виски. Волосы растрепались и рассыпались по белой простыне. Влажный рот приоткрыт, и видна ровная белая кромка зубов. Иногда капельки пота скапливаются на губах и он облизывает их острым языком. От этого хочется впиться поцелуем, искусать, зацеловать до боли, до крови, так что бы ничто не могло стереть следы этой страсти. А стоит чуть только приподняться – и он видит, как их тела соединяются, как его член входит в партнера, чувствует, как тот сжимает его. И ему хочется получить все больше и больше. Муген наращивает темп, желая уже только одного, кончить прямо во внутрь, оставить часть себя в нем, навсегда пометить, сделать своим. И в тоже время, исступленно хочется, чтобы это длилось еще и еще – вечно, до скончания времени.
- Блядь, я сейчас кончу! – стонет он в самое ухо партнеру. - Кончу прямо в тебя, ты слышишь?!
Дзин откидывает голову назад, и видно как у него закатываются глаза, Муген сильнее прижимает его к себе и чувствует уже знакомую пульсацию внутри. На секунду его член словно сжимает тисками, и тут же отпускает опять, так повторяется раз за разом в течении нескольких секунд, и Муген понял, что тот опять кончает. Это стало пределом. Рванув напряженное тело на себя, войдя до самого конца, как можно глубже, он отпускает себя и чувствует наступление оргазма, на грани потери сознания…

…Внешне в их отношениях все остается, как и раньше. Но на самом деле оба словно слетели с катушек. Они трахаются при любом удобном случае, быстро, жадно, без лишних слов. Они не договариваются об этом и не обсуждают. Просто Дзин встает и уходит, а через пару минут за ним следует Муген. Они делают это везде, где могут урвать пару минут: в лесу подальше от дороги, в заброшенном крестьянском сарае, под мостом напротив ночлежки.
Муген и не догадывался, каким бесстыжим в сексе окажется ронин, а Дзин и понятия не имел, каким его любовник может быть нежным. И чем ближе они были к своей цели, тем отчаяннее становятся ласки, тем больше хочется выразить поцелуем, тем дольше не разрывать объятия. И первым не выдерживает Муген.
- Слушай, Дзин, может после того, как мы найдем этого подсолнечного самурая, мы с тобой…
- Стой. Ничего не говори. Через пару дней мы доберемся до Хирадо, там найдем этого человека, и наши пути разойдутся. Думаю, что к этому нечего добавить.
- Что, вот так разбежимся, и все? И больше никогда… - Муген злился сам на себя, что не может принять такой исход со спокойствием.
- Ну, почему? Только мертвые не могут встретиться в этом мире, - ронин немного грустно улыбнулся и пошел вперед, по привычке глядя себе под ноги.
И когда вечером следующего дня Дзин уходит на берег реки, Муген не следует за ним. Завтра они дойдут до Хирадо и все закончится.

Но как всегда жизнь распорядилась по-своему. Позже, когда Муген вспоминал это время, он ловил себя на том, что помнит все урывками. Помнит, как убил на лодке белобрысого уродца, помнит Фуу привязанную к столбу, помнит раненого Дзина, с которым сшибается в последнем бою. Этот бой тоже запомнился плохо, потому что сам Муген едва жив и обессилен. Ронин выглядит не лучше, весь в крови он едва стоит на ногах. Но желание прикоснуться хоть на миг так сильно, что они решают довести свой давний спор «кто сильнее» до конца. Но это уже не важно, и Муген перед самым ударом поворачивает меч плашмя, видимо Дзин делает так же, и клинки ломаются, а они оба бездыханные валятся на мокрый песок.
Потом, когда он приходит в себя, то видит бледного Дзина рядом, но из всех желаний остается только одно, что бы тот выжил. И Муген просто смотрит, как жизнь медленно возвращается к нему, ничем не нарушая его покой.
Так они и расстаются - просто пошли разными дорогам, Муген на юг, Дзин на север. Но всякий раз, когда окинавец оказывается на перекрестке, он выбирает тот путь, что ведет севернее.

Прошло уже две недели с тех пор, как ронин расстался со своими спутниками. Он шел на север, но все чаще, стоя на вершине какого-нибудь холма или горы, подолгу смотрел в южную сторону, туда, где оставил своих друзей. Хотя теперь ему казалось, что он оставил там нечто гораздо большее. Сейчас, когда у него не было ни цели, ни спутников, он уже не путешествовал, а стал просто бродягой, идущим, куда глаза глядят, словно убегая от чего-то. Он все чаще и чаще думал о прошедшем путешествии, немного тревожился за Фуу, все-таки такой девочке сложно будет одной. Вспоминал он и беспокойном товарище, но эти мысли вызывали смятение, и он гнал их прочь. И все же постепенно в его сердце входил покой.
Он зашел в небольшую чайную и сел за столик у окна. Тут же перед ним появилась девочка-прислуга.
- Добро пожаловать.
- Принеси мне воды.
- Только воды?
- Да.
- Но у нас нельзя заказывать только воду…
Вдруг со стороны улицы послышались громкие голоса.
- Ну все, мудила, ты попал! – разъяренно ревел какой-то мужчина.
- Да пошел ты… - кто-то ответил ему, но конец фразы тут же поглотил чей-то крик, дальше зазвенели мечи и опять кто-то закричал.
Головы всех присутствующих повернулись к двери, потому что на пороге показался темный силуэт мечника. Он был странно одет и волосы у него торчали в разные стороны. Гета стукнули о порог и человек зашел во внутрь. Тесня его вглубь зала, в чайную зашло еще трое вооруженных людей. У каждого в руках катана, но нападать никто не спешил, потому что у порога уже лежало двое раненых. Но вот все же один из них ринулся в атаку, но буквально наткнулся на острие, приставленное к горлу, и замер.
Дзин кивнул служанке. Та осторожно нагнулась к нему.
- Я могу уладить этот конфликт без потерь для вашего заведения, но ты должна будешь мне обед, - и немного подумав, добавил.- Обед на двоих.
Девушка испугано посмотрела на замершие в середине зала фигуры и согласно кивнула.
Дзин поднялся и, вынимая по дороге катану, встал рядом с обороняющимся.
- Эффектное появление.
- Только ты ничего не подумай, - на загорелом лице появилась знакомая ухмылка, - я просто шел мимо. Слышал, что в этих краях появился человек, здорово владеющий мечом.
- И ты его встретил. И что теперь?
- Давай, отделаемся от этих придурков.
- Только без обычных последствий.
- Как скажешь…

URL комментария

@темы: фанфик по Samurai Champloo

daraganmariaMD84

главная